Индивидуальная супервизия (онлайн)

Я работаю в диалоговом формате. Вы рассказываете случай свободно, я задаю уточняющие вопросы, а затем даю структурированную обратную связь, опираясь на ваш профессиональный язык и подход. Мы можем разбирать как конкретную сессию, так и динамику терапии в целом — в зависимости от вашего запроса.

Я работаю с устным изложением случая. Видео- и аудиоматериалы не разбираю, за исключением случаев, когда клиент предоставил рисунки, дневниковые записи или другие материалы, и вам важно их проанализировать. Устный формат позволяет сосредоточиться на вашем восприятии, гипотезах и чувствах, что даёт наиболее полную картину профессиональной ситуации.

Я работаю в соответствии с этическим кодексом ОППЛ. Конфиденциальность строго соблюдается: все данные о ваших клиентах остаются анонимными, записи не разглашаются. Моя личная супервизия и терапия также гарантируют, что я не остаюсь в «слепых зонах» нашей работы.

Да, я регулярно прохожу супервизию у вышестоящих коллег и гипервизию (когда речь идёт о супервизии). Общий объём личной супервизии — более 300 часов. Это моя профессиональная позиция: качественная супервизия невозможна без собственной опоры и возможности рефлексировать свои слепые зоны.

Стоимость разовой сессии — 5 000 ₽ (50 минут). Регулярные встречи возможны с любой периодичностью (раз в месяц, два раза в месяц, еженедельно) — вы выбираете ритм, который вам удобен. При долгосрочной работе мы заключаем трёхсторонний контракт с ОППЛ, где оговариваем цели, формат и возможные сроки. Количество сессий не фиксировано жёстко — мы ориентируемся на ваш запрос. Благодаря этому контракту я смогу выдать вам сертификат о количестве часов пройденной индивидуальной супервизии от ОППЛ.

Я работаю интегративно, с опорой на межмодальный подход, глубинные технологии и владею методами: КПТ, ЭОТ, ОРКТ, эриксоновский гипноз, транзактный анализ, коучинг. Но самое главное — я говорю на языке вашего метода. Если вы КПТ-терапевт, мы будем работать в логике КПТ; если вы гештальтист или психоаналитик — я опираюсь на вашу профессиональную оптику. Моя задача — не переучивать, а усиливать ваш стиль.

Я вижу себя в роли фасилитатора и консультанта. Моя задача — не давать готовые ответы, а создавать пространство, в котором вы сами сможете увидеть новые грани случая, сформулировать гипотезы и найти опору. Я делюсь своим профессиональным видением, но решение всегда остаётся за вами.

Да, безусловно. Профессиональное состояние терапевта — важнейший инструмент работы. Если я вижу, что вы находитесь в зоне выгорания, мы исследуем это как часть профессионального процесса. При необходимости я помогу отделить то, что относится к супервизии, от того, что требует личной терапии — и сориентирую, куда обратиться.

У меня многолетняя практика с разными запросами: работа с травмой и ПТСР, пограничными состояниями, детьми и подростками, зависимостями (опыт в реабилитационном центре), судебно-психологическая экспертиза. Если ваш запрос находится в зоне моей компетенции — мы работаем; если я чувствую, что для конкретного случая нужна специализированная супервизия — я скажу об этом и помогу сориентироваться.

Сессия строится в четыре этапа: вы представляете случай и формулируете запрос; я задаю уточняющие вопросы; я делюсь обратной связью и гипотезами; вы даёте обратную связь о том, что отозвалось, и фиксируете итоги. Но это не жёсткая схема — если вам нужно просто «выговорить» случай, чтобы он прояснился, мы тоже можем начать со свободного рассказа.

Несогласие — это ценный материал для супервизии, а не проблема. Если моя гипотеза или предложение не отзываются — это повод исследовать, что именно не совпадает: возможно, я не точно поняла случай, или моя интервенция не соответствует вашему стилю, или есть что-то важное, что мы упустили. Я не жду от вас безоговорочного принятия — я жду честности.

Да, это одна из ключевых зон моей работы. Мы не просто говорим «это ваш контрперенос», а исследуем: что именно во взаимодействии с этим клиентом отзывается во мне? Как мои профессиональные слепые зоны влияют на процесс? Это позволяет превратить сильные чувства из помехи в диагностический инструмент и источник устойчивости.

Это не ошибка, а важнейший материал для профессионального роста. В супервизии мы исследуем, что происходило в отношениях с клиентом, какие процессы могли привести к такому развитию, что мы можем извлечь для будущей работы. Нет «плохих» случаев — есть случаи, которые требуют большего понимания.

Это самый важный вопрос. Супервизия — это пространство, где можно быть уязвимым. Я не оцениваю, не ставлю «оценки», не осуждаю. В моей практике нет назидания. Если вы испытываете стыд, раздражение, бессилие или любые другие сложные чувства — это именно то, что стоит приносить в супервизию. Здесь они становятся не поводом для критики, а материалом для понимания.

С кем и с чем работаю:

Дети и подростки: недоверие к окружающим, социальная изоляция, трудности в установлении отношений, отстранённость, ограниченное выражение эмоций, эксцентричное поведение, агрессивность, импульсивность, эмоциональная нестабильность, страхи, тревожность, навязчивости, перфекционизм.

Взрослые: подозрительность, трудности в установлении близких отношений, социальная изоляция, эксцентричное поведение, импульсивность, эмоциональная нестабильность, тревожность, зависимые отношения, перфекционизм, навязчивости.

С чем не работаю (требуют иной специализации): суицидальные кризисы, острые психотические эпизоды, маниакальные эпизоды, сексуальные дисфункции, глубокая депрессия с неспособностью выполнять повседневные функции, анорексия с опасной для жизни потерей веса, булимия с серьёзными физическими осложнениями, симптомы тяжёлой абстиненции, физическая агрессия с угрозой насилия, острая диссоциация, самоповреждения, требующие медицинского вмешательства. Если ваш случай относится к этим категориям — я помогу сориентироваться, к кому обратиться.